Это было ее надежное убежище. Сара сама обустраивала его, подбирая обои и мебель на свой вкус. Он был тихой гаванью в годы учебы, а позднее — местом, где можно переодеться в старые джинсы и майку и расслабиться после напряженного рабочего дня в «Бартон и Торн».

Но сегодня она напрасно искала здесь успокоения. Мысли о предстоящем обеде не шли у нее из головы.

Поймав свое отражение в зеркале, девушка остановилась как вкопанная. На нее смотрела какая-то сумасшедшая с диким, затравленным выражением огромных серых глаз на бледном как полотно лице.

При одном взгляде на это несчастное создание любой мужчина забудет о браке, — не говоря уж о Дэвиде Бартоне с его привередливостью.

Нужно немедленно взять себя в руки, мрачно решила Сара. Она должна выглядеть уверенной в себе и полной чувства собственного достоинства. Годы, проведенные в доме сурового Николаса Торна, приучили ее с легкостью носить эту маску.

Она наполнила ванну, бросила туда щепотку ароматической соли и погрузилась в воду, планируя, что надеть и какой сделать макияж.

Ровно в семь тридцать Сара впорхнула в автомобиль, весело отвечая на приветствие Бэзила, открывшего для нее дверцу.

Этот шофер — мое сокровище, последний из вымирающей породы преданных слуг, не раз говорил Дэвид.

Пока роскошный лимузин бесшумно мчался в Челси, Сара подводила итоги.

Кажется, мне удалось собраться с силами и превратиться из неврастенички в сдержанную светскую молодую женщину. Такой я всегда и была, — до тех пор, пока не сделала Дэвиду предложения, призналась она себе.

Дорогое черное шелковое платье с узкими бретельками ниспадало мягкими складками, неуловимо напоминая моду начала века. Оно подчеркивало ее стройную фигуру и выгодно оттеняло серебристые волосы.